ДОСУГ

Привет друзья!

Новая каденция началась, как это часто бывает на нашей фирме, с сюрпризов. Только приехали бусом на базу, которая находится около Страсбурга, как меня и двоих моих коллег отправили в немецкий городок Магдала жить на квартире и работать на линии, а не на «зеленке», как мы хотели и рассчитывали. Приехали мы туда поздней ночью, по-быстрому занесли вещи из машины и забурились спать, т.к. были сильно усталые — ехали больше 400 км. с базы на легковой. А на следующий день, как выспались и отдохнули, решили съездить на экскурсию в бывший концлагерь, а ныне — мемориальный комплекс «Бухенвальд», который находится где-то в 20-и км. от нашей квартиры.

Казармы

Добрались до места назначения без приключений, остановились на стоянке, на месте которой, кстати, находился учебный плац СС (авторское фото). 

Вся информация о концлагере и большинство фото (в сером обрамлении) взяты из электронного гида, полученного по ссылке из инфоцентра (здание на верхнем фото справа), открытых источников и дополнены моим фото- и видеоотчётом с комментариями, выделенными настоящим курсивом. Я решил, что такая подача материала будет более интересной, информативной и последовательной, нежели просто фото-видеоотчёт о моём посещении этого печального места.

Здесь располагались эсэсовские казармы — самые солидные из более чем трёхсот деревянных и кирпичных зданий, принадлежавших концлагерю «Бухенвальд».

Как и все остальные сооружения, они были построены заключёнными за несколько лет тяжёлого труда.

Из восемнадцати зданий, расположенных по обе стороны просторного клуба охранников и охватывавших плац полукругом, до наших дней сохранились четыре казармы для так называемых «сотен СС» и одно административное здание.

«Бухенвальд» — Buchenwald (нем.) — [ˈbuːχn̩valt] — буковый лес (перевод с нем.) —  задумывался не только как концентрационный лагерь, но и как репрезентативный центр третьего полка СС «Мертвая голова» (Totenkopf) в Тюрингии. Соединение «Мертвая голова», формировавшееся до 1939 года исключительно из добровольцев, было специальным подразделением СС для охраны концлагерей.

Эти части служили главной опорой системы концлагерей, а также военным резервом и ударными формированиями на случай внутриполитического кризиса. Охранники не считали себя тюремщиками — они видели в себе «политических солдат», элиту новой расовой иерархии.

Однако этому мифическому героическому образу противостояла мрачная повседневность: банальные военные будни, низкопробная демагогия и псевдотоварищеские отношения тесно переплетались с жестокостью, насилием и гнусными преступлениями против человечности.

Уже в конце 1937 года в казармах размещалось 1617 эсэсовцев. К началу Второй мировой войны их число удвоилось. С юношеских лет им прививались презрение к людям, ненависть и бессердечие. Многие выходцы из охраны Бухенвальда впоследствии становились комендантами других концлагерей или продолжали карьеру в «командах смерти».

После освобождения лагеря в 1945 году казармы использовались как временный госпиталь для уцелевших, смертельно больных и полностью истощённых узников.

Завод «Gustloff-Werk II»: память на обочине «Кровавой дороги»

Сегодня вдоль тихой лесной тропы, скрытой под листвой и временем, едва угадываются следы бетонного шоссе. Но в 1938 году здесь началась прокладка пути, который вскоре стал символом страданий — дороги от Веймара к концлагерю «Бухенвальд», известной как «Кровавая дорога».

Эта трасса, когда-то принадлежавшая землям великих герцогов, была перестроена в подъездную магистраль к военным объектам. Строили её заключённые, которых к тому времени в лагере стало втрое больше. Среди них — сотни немецких евреев, депортированных в Бухенвальд в конце 1938 года после Хрустальной ночи.

Их дни начинались с рассветом и заканчивались в темноте. Голодные, измождённые, под ударами надзирателей, они таскали на плечах камни, укладывая основание для шоссе, которое вскоре стало называться «Кровавой дорогой» — не просто метафора, а отражение реальности.

Это название оставалось с трассой и позже — когда по ней гнали колонны узников, и когда в последние дни войны тысячи людей шли по ней в «маршах смерти», уводимые из лагеря перед приходом союзников.

Фабрика страданий: «Gustloff-Werk II»

В 1942–1943 годах вдоль этой же дороги началось строительство временного военного завода — «Gustloff-Werk II». Всего за год, в невероятно жёстких условиях, узники возвели 13 цехов. Это был не просто завод — это была часть концлагерной системы, созданная для максимальной эксплуатации человеческого труда.

Эсэсовцы передали производство в аренду Веймарскому филиалу промышленного фонда имени Вильгельма Густлофа — одной из ключевых структур военной экономики нацистской Германии. К середине 1944 года здесь работали более 3000 заключённых. Среди них — представители разных народов: русские, французы, поляки, пленные с оккупированных территорий.

Они трудились по 11 часов в день и ночную смену, собирая пулемёты, изготавливая детали для артиллерии и приборы точной механики — в том числе для авиационных систем, оптики и зажигания. Вместо зарплаты — бессмысленные премии: дополнительная порция супа, лишняя минута отдыха. Террор, угрозы, наказания — всё это не могло компенсировать главного: людей, сломленных голодом и страхом, невозможно было превратить в эффективных рабочих. Производство так и не достигло ожидаемых масштабов.

Разрушение и трагедия — 24 августа 1944 года

Воздушный налёт союзнической авиации 24 августа 1944 года стал для завода роковым. Бомбы упали прямо в цеха. Здания были разрушены почти полностью. Но самое страшное — узники не имели права покинуть территорию во время бомбардировки. Их запирали внутри.

Многие погибли под обломками, другие — от ран, не получив медицинской помощи. Точные цифры утеряны, но свидетельства очевидцев говорят о десятках, возможно — сотнях погибших заключённых. После бомбардировки производство пытались восстановить, но лишь в минимальных объёмах. К тому времени система уже рушилась.

Память

Сегодня на месте завода — тишина. Ни цехов, ни шума станков. Только памятные доски, следы фундаментов и лес, медленно поглощающий прошлое...

Бухенвальдская железная дорога

Вслед за военным заводом «Густлофф-Верк II» возникла и железная дорога. Приказ о её строительстве был подписан лично Генрихом Гиммлером в марте 1943 года. Перед СС стояла задача: менее чем за 100 дней построить 10-километровую железнодорожную ветку между Веймаром и концлагерем «Бухенвальд» — на пустом месте, в лесу, в невероятно жёстких сроках.

Работу вели узники лагеря. За неделю до пышно отпразднованного открытия на стройке трудились 1400 заключённых, которых гнали на изнурительные работы без отдыха. Они возводили насыпи, укладывали шпалы, таскали рельсы — всё это под ударами надзирателей, голодные, в рваной одежде, без элементарной медицинской помощи.

Сколько жизней унёс этот адский темп — установить уже невозможно. Но известно одно: в течение года, с начала строительства завода и до открытия железной дороги, умер примерно каждый третий узник «Бухенвальда». Труд, голод, болезни и насилие превратили лагерь в фабрику смерти.

Железнодорожная станция обслуживала не только завод, но и строительную инспекцию войск СС, располагавшую в «Бухенвальде» крупный склад стройматериалов, а также Центральное строительное управление. Эта инфраструктура была частью масштабной военной перестройки региона.

Лишь весной 1944 года линия, эксплуатировавшаяся фирмой «Wachsturm-Bahn GmbH», получила разрешение на пассажирские перевозки. С этого момента и до марта 1945 года станция превратилась в перевалочный пункт для сотен тысяч узников со всей Европы.

Поезда прибывали из Франции, переполненные людьми. В вагонах лежали тела задохнувшихся или умерших от жажды депортированных. Из «Освенцима» пригоняли составы с поляками, евреями, синти и рома (цыгане) — людей, обречённых на уничтожение через непосильный труд.

Зимой 1944–1945 годов, когда эсэсовцы начали эвакуировать концлагеря с восточных территорий, в Бухенвальд непрерывно прибывали поезда, переполненные совершенно обессилевшими, полумёртвыми от холода людьми. С платформы приходилось вытаскивать сотни мертвых тел — тех, кто не дожил до конца пути.

Дорога «Карахо»

Не более чем в ста шагах от железнодорожной станции находился главный вход в лагерь. Охрана и почтовое отделение размещались в двух зданиях — по правую и левую сторону дороги. У каменной колонны с орлом, изготовленной узниками в каменоломне, начиналась примерно трёхсотметровая прямая дорога, которая и сегодня ведёт к воротам лагеря мимо развалин комендатуры СС.

Непосредственно у входа располагались гаражи и заправочная станция для комендатуры. 

Здесь стоял кропотливо отделанный деревянный указатель с надписью «Дорога Карахо» и изображением четырёх бегущих в сторону лагеря заключённых в арестантской одежде. 

Сегодня этот указатель можно увидеть на постоянной выставке, посвящённой истории концентрационного лагеря.

На столбе указателя готическим шрифтом была вырезана фраза: «Но с песней радости всегда». Слово «карахо» в разговорной речи означает «большую скорость» или «бешеный темп». Однако здесь оно использовалось скорее в значении грубого испанского ругательства — и символизировало орущих, наносящих побои эсэсовских палачей, которые часто гнали к воротам лагеря новые партии заключённых, натравливая на них собак.

Для многих новоприбывших — схваченных после погромов или совершенно измученных многодневными железнодорожными перевозками — эта короткая асфальтированная дорога с тротуарами, проложенными исключительно для эсэсовцев, навсегда врезалась в память. Дорога «Карахо» стала для них ужасным преддверием концлагеря.

Один из узников, немецко-еврейский писатель Карл Шнок, описал в простых стихах шок, пережитый им летом 1941 года при прибытии в лагерь:

Они гнали нас, как паршивый скот,
Дубинкой подкрепляя свой приказ.
Кривился стоном стариковский рот
В тот самый страшный в жизни час.

Они нас гнали через леса жар,
Без остановки и без передышки.
Молчали мы от ярости дрожа,
И слышен был лишь хрип одышки.

Дубинами дубинки заменяя,
Они возможности садистской были рады,
И стариков пинками подгоняя,
Стреляли в отстающих без пощады.

И вдруг приказ: «Евреи — шаг вперёд»
И в ход пошли приклады и дубины.
Обильно капал изуверов пот
На кровью истекающие спины.

Мы не забудем этот адский путь,
Мощённый человеческой бедой.
И наших палачей... Когда-нибудь
Назад погоним по дороге той!

Авторское фото дороги «Карахо». Начало дороги.

Разворот на 180 градусов: продолжение дороги.

Дорога заканчивается лагерными воротами: «Добро пожаловать в ад», как говорится. К слову, как сказал известный ныне покойный протоиерей Димитрий Смирнов: «Кто устраивает человеку ад на земле, тот там окажется после смерти».

Комендатура лагеря

На заросшей сегодня травой территории по обеим сторонам дороги «Карахо» размещались организаторы и администраторы террора в концлагере. Здесь вплотную стояли бюро коменданта лагеря, бараки для адъютантов, здание гестапо, бюро записи актов гражданского состояния № 2, служебные помещения так называемого лагерного управления, а также учреждения войскового штаба.

Только служебные помещения коменданта были хорошо обставлены и располагались в двухэтажном каменном здании.

Большинство остальных канцелярий находились в деревянных бараках, которые сгорели при бомбёжке в августе 1944 года. Уцелели лишь псарня и средняя часть дома коменданта.

В состав комендатуры лагеря входили:

• Политическое отделение,
• Лагерное управление,
• Администрация,
• Лагерный врач.

Комендатуру возглавлял комендант, который контролировал начальников отделов СС и в большинстве случаев самостоятельно принимал решения по делам лагеря.

В Бухенвальде было два коменданта:

С 1937 по 1941 год — штандартенфюрер СС Карл Кох.

С 1942 года и до конца существования лагеря — оберфюрер СС Герман Пистер.

Оба были выходцами из низов общества, окончили среднюю школу, участвовали в Первой мировой войне и уже с 1933 года состояли в СС.

Карл Кох, признанный одним из самых жестоких комендантов концлагерей, был казнён своими соратниками по СС в 1945 году за коррупцию и злоупотребление властью.

Герман Пистер был приговорён к смертной казни американским военным трибуналом в 1947 году в ходе Бухенвальдского процесса, но скончался в тюрьме от инфаркта в 1948 году до приведения приговора в исполнение.

«Политическое отделение»

До 1944 года напротив комендатуры находился деревянный барак политического отделения — так в лагере называли филиал государственной тайной полиции гестапо.

Это было одно из самых страшных мест в «Бухенвальде». Здесь вели личные дела узников, фиксировали смерти и контролировали густую сеть информаторов, пронизывавшую весь лагерь. «Политическое отделение» было центром слежки, доносов и репрессий.

Допросы проводились с жестокими пытками — как в камерах карцера у лагерных ворот, так и в самих помещениях отделения. Пытки были систематическими: избиения, удушение, принудительные позы, садистские «эксперименты» — всё это входило в повседневную практику.

Ошибочное название здания на фото аудиогида «политическим отделением» (см. подробнее в конце раздела).

В 1944–1945 годах, когда резко возросло число побегов из внешних подразделений лагеря, заключённых, пойманных после побега, подвергали особо жестоким пыткам, а затем казнили. Часто их вешали в подвалах крематория — под видом «самоубийства», чтобы скрыть преступления.

Рядом с комендатурой также располагался ЗАГС № 2 — филиал Веймарского бюро записи актов гражданского состояния. Здесь вели книгу регистрации смертей узников и оформляли семейные документы для сотрудников СС: свидетельства о рождении, браке, смерти.

Это жуткое соседство — бюро смерти заключённых и контора для эсэсовцев — символизировало двойную мораль режима: для одних — уничтожение, для других — бюрократическое благополучие.

Авторское фото здания, в период ГДР по ошибке названное «политическим отделением».

Табличка на постройке, именуемым на фотографии в аудиогиде «политическим отделением», гласит, что это здание во времена ГДР так называлось ошибочно, было построено в период с 1948 по 1950 гг., а настоящее здание «политического отделения» было деревянным и располагалось позади. Оно было разрушено в 1944 г. во время авианалета. 

Небольшая экспозиция внутри здания.

Зоопарк СС: идиллия у колючей проволоки

В 1938 году комендант лагеря Карл Кох приказал построить на территории между политическим отделением и лагерной оградой зоопарк. От него до наших дней сохранились лишь фрагменты — бетонные основания, следы вольеров, остатки тропинок.

Строительство финансировалось за счёт добровольных пожертвований — так в документах называли вымогательства у заключённых. Узников заставляли «жертвовать» своими скудными посылками, деньгами, личными вещами под угрозой наказания.

Символ нормальности в сердце террора

Центральным объектом Бухенвальдского зоологического сада, как он официально именовался, стала клетка с четырьмя бурыми медведями. Она располагалась в непосредственной близости от забора из колючей проволоки — в прямой видимости от лагерной зоны.

На ещё не застывшем бетоне одного из вольеров узник из народа Синти оставил своё имя. Он был вынужден ухаживать за животными. Скорее всего, он не дожил до освобождения лагеря — его судьба, как и тысяч других, осталась неизвестной.

«Развлечение» для палачей

В приказе комендатуры Кох заявлял, что зоопарк призван «развлекать и забавлять» эсэсовцев. Он лично следил за его устройством, а посещение с женой и детьми запечатлел в семейном альбоме.

Этот снимок — не просто фотография. Он символизирует попытку создать иллюзию нормальной, мирной жизни — как будто на окраине леса, а не на территории концлагеря, где ежедневно убивали людей.

Контраст убийства и идиллии

Напротив зоопарка находится крематорий, построенный в 1940 году. До его возведения неподалёку стоял сарай, где складывали мёртвые тела узников.

Путь между зоопарком и лагерной охраной был проложен вдоль старой охотничьей просеки веймарских великих герцогов.

Специально протянутая проволока предохраняла эсэсовские патрули от прикосновения к находящейся под высоким напряжением ограде.

Авторское фото: вдали, за забором из колючей проволоки, если смотреть с данного ракурса приблизительно по центру между сторожевой башней и краем здания ворот, можно увидеть руины зоопарка СС.

Псарни СС

Псарни СС в «Бухенвальде» были частью системы террора и контроля над узниками. Они находились в служебной зоне лагеря, рядом с помещениями охраны и административными постройками. Это были вольеры и крытые помещения с выгулами, рассчитанные на десятки собак; за ними ухаживали специально выделенные эсэсовцы и иногда привлечённые к хозяйственным работам заключённые под надзором.

В псарнях содержали служебных собак (преимущественно немецких овчарок), натасканных на полосатую форму заключённых. Их использовали для патрулирования периметра, поиска бежавших узников, а также для прямого устрашения и расправы над людьми — в том числе по прихоти надзирателей.

Присутствие собак усиливало психологическое давление на узников: лай, вид животных и реальная угроза нападения были постоянным фоном лагерной жизни. В ряде свидетельств бывшие узники отдельно вспоминают «собачий маршрут» патрулей вдоль бараков и использование собак при наказаниях и казнях.

Собаки считались «элитой» лагерной инфраструктуры: их кормили лучше, чем узников, а кинологов поощряли за «эффективность». Это подчёркивало дегуманизирующую логику системы, где жизнь человека обесценивалась, а служебное животное становилось инструментом власти.

Сегодня остатки построек, относившихся к хозяйственно‑охранной зоне (включая фундаменты и фрагменты вольеров), входят в экскурсионный маршрут мемориала как свидетельство механизма насилия в лагере.

Ворота лагеря: «Каждому своё»

Дорога «Карахо» заканчивается у калитки с решёткой из кованого железа.

На воротах — надпись, которую можно прочитать только изнутри лагеря: «Jedem das Seine» — «Каждому своё».

Это выражение, искажённое нацистами до безумия, стало символом лагерной несправедливости: тем, кого считали «врагами», — страдания, голод, пытки, смерть. Тем, кто служил режиму, — власть и безнаказанность.

Первое и последнее: ворота как символ

Здание с воротами было одним из первых сооружений, построенных заключёнными в 1937 году. Оно стало начальным и конечным пунктом трёхкилометровой охранной полосы, окружавшей весь лагерь.

С деревянной вышки эсэсовцы наблюдали за «Аппельплатцем» — местом построения заключенных — и за рядами бараков на северном склоне Этерсберга. Ни один шаг узника не должен был остаться незамеченным.

Ворота были единственным разрешённым входом и выходом из лагеря.

Два боковых проезда — восточнее и западнее сохранившихся сторожевых вышек — использовались исключительно для технических нужд.

Надпись над воротами СС

На балке над проходом со стороны территории СС была размещена другая надпись: «Gerecht oder ungerecht — das ist mein Vaterland» — «Справедливо или нет — это моя отчизна».

Эти слова выражали идеологию преданности режиму любой ценой — даже если он жесток, даже если он преступен. Для эсэсовцев это была клятва, для узников — насмешка над человечностью.

Ежедневный ужас у ворот

Каждый день через эти ворота проходили бесконечные трудовые колонны заключённых. Люди шли под крики охраны, в постоянном страхе перед бессмысленными наказаниями и внезапной жестокостью эсэсовцев.

В правом крыле ворот располагались служебные помещения СС. В левом — «бункер» с окнами, закрытыми намордниками. Эти бетонные стены внушали ужас.

«Бункер»: лагерная тюрьма

«Бункером» называли внутреннюю тюрьму лагеря, которая никогда не пустовала с февраля 1938 года. Официально срок штрафного ареста не должен был превышать 21 день. На деле — заключённых держали месяцами в тесных, тёмных камерах, без света, движения, свежего воздуха. Многие из них не выживали. Они умирали от истощения, пыток, безысходности.

Камера пыток и смерти

Допрос до признания — так эсэсовцы называли пытки. Они проходили в самой страшной камере «бункера», где стены впитали крики тысяч. Камера № 1 — особая. Здесь узников держали в последние часы жизни, перед тем как вести в крематорий. Некоторых убивали прямо там.

Освобождение: 11 апреля 1945 года

Когда 11 апреля 1945 года танки 3-й американской армии поднялись по склону Этерсберга, политические заключённые — участники интернациональной подпольной организации — захватили ворота лагеря и подняли белый флаг. Они дали знать американцам: эсэсовцы бежали, но в лагере остаются около 21 тысячи человек, обречённых на голод и смерть.

15 часов 15 минут — время освобождения

На башне у ворот застыли стрелки часов. Они показывают 15 часов 15 минут — момент, когда началось освобождение «Бухенвальда». Это не просто время. Это — память о тех, кто дожил. О тех, кто не дожил. О тех, кто сопротивлялся. О тех, кто спас других.

Авторское фото: ворота лагеря снаружи.

Ворота лагеря изнутри.

Ознакомимся с планировкой территории концлагеря. 

Вид с лева на право, если стоять спиной к воротам: правое крыло ворот, где располагались служебные помещения СС, ближняя правая сторожевая башня, крематорий, дезинфекционный блок (теперь там постоянная выставка под названием «Средства выжить»), здание склада (теперь там выставка, посвященная советскому спецлагерю №2), за которыми руины садового хозяйства СС и лесное кладбище советского спецлагеря № 2. 

Дезинфекционный блок, здание склада.

Мемориальная плита и вид практически с дальнего правого угла территории лагеря на дальний левый угол (немного справа за спиной находится торец здания склада): вдали виднеется барак, весной 1945 года служивший резервным помещением для больных заключенных.

Руины садового хозяйства СС

Информационная табличка с фото садового хозяйства СС 1943 года, на котором можно заметить грядки, парники, здание и сторожевую башню (дальнюю правую) около него, так как садовое хозяйство располагалось в правом дальнем углу территории лагеря за дезинфекционным блоком и зданием склада. Сейчас этого всего нет.

Вид справа на ближнюю сторожевую башню. За забором из колючей проволоки — часть маршрута часовых караула СС, пролегающего по дороге расположенной по периметру лагеря, за которым можно рассмотреть руины зоопарка СС.

Ближняя сторожевая башня справа.

Вид практически на всю территорию концлагеря. Снимок сделан на широкоугольный объектив от лагерных ворот. Вблизи левее располагался «Аппельплатц». Вдали справа можно увидеть небольшую часть здания склада, а вдали слева виднеется барак, весной 1945 года служивший резервным помещением для больных заключенных.

Вид с права на лево: правое крыло ворот, где располагались служебные помещения СС, левое крыло ворот — «бункер» — внутренняя тюрьма лагеря, ближняя левая сторожевая башня. За забором из колючей проволоки — часть маршрута часовых караула СС, пролегающего по дороге расположенной по периметру лагеря.

Вид на левую часть территории лагеря: часть «бункера», «Аппельплатц», памятник на «Аппельплатц», состоящий из четырех металлических уголков и мемориальной плиты в центре, столовая, сторожевая башня, которая видна на предыдущем фото, и в дальнем левом углу — барак, весной 1945 года служивший резервным помещением для больных заключенных.

Такой освещаемый забор из колючей проволоки под напряжением в несколько рядов, за которым проходил маршрут часовых караула СС.

Часть здания столовой, забор из колючей проволоки и ближняя левая сторожевая башня.

Ближняя левая сторожевая башня.

Часть ближней левой сторожевой башни и дорога, по которой пролегал маршрут часовых караула СС, ведущая в дальний левый угол территории лагеря.

Табличка с информацией о маршруте часовых караула СС.

Щелевое убежище караула СС.

 Барак, весной 1945 года служивший резервным помещением для больных заключенных, расположенный в дальнем левом углу лагеря.

Вид с дальнего левого угла территории лагеря с лева на право: столовая, лагерные ворота, крематорий, часть здания дезинфекционного блока и часть здания склада.

Место нахождения бараков узников и вид с левой стороны территории лагеря на правую: вдали виднеется здание склада, дезинфекционный блок, крематорий и ближняя правая сторожевая башня.

Фундамент блока № 46 — опытной тифозной станции института гигиены СС и вид с дальнего левого угла территории лагеря на дальний правый угол: вдали виднеется здание склада и дезинфекционный блок.

Пень, который остался от «Дуба Гете» и вид на ближнюю часть территории лагеря (позади — здание склада): правая сторожевая башня, крематорий, лагерные ворота, столовая.

Мемориальная плита и вид с правой части территории лагеря на левую. Вдали слева виднеется: часть «бункера» и столовая.

Вид на лагерные ворота и столовую со стороны крематория.

План мемориального комплекса «Бухенвальд», который можно получить в инфоцентре.

Информационная табличка с планом мемориального комплекса «Бухенвальд», находящаяся в начале экскурсионного маршрута.

Место построений («Аппельплатц»)

При входе в лагерь вы попадаете на «Аппельплатц» — пространство, с которого сегодня видны предгорья Гарца. Но в годы существования концлагеря это был центр ужаса, унижения и контроля.

Квадрат страха

Раньше «Аппельплатц» представлял собой четырёхугольник, со всех сторон окружённый бараками. Каждый день — в предрассветных сумерках — сюда выходили до двадцати тысяч заключённых на перекличку. Та же процедура повторялась вечером, после десятичасового и более длительного каторжного труда. Это был не просто распорядок — это была система слома личности.

Дисциплина, обращённая в пытку

Между остатками старого асфальтового покрытия сегодня можно найти белые травертиновые камни — они служили разметкой для построения.

Их расположение до сих пор частично распознаваемо и напоминает о жёсткой дисциплине, царившей здесь:

• выйти маршем,
• построиться по блокам,
• выровняться,
• снять шапки,
• стоять неподвижно часами,
• петь по команде,
• терпеть холод, голод, усталость — молча.

Отказ от муштры, ошибка в построении, дрожь от холода — всё это могло быть воспринято охраной как нарушение дисциплины и повлечь избиение, отправку в бункер или смерть.

Палачи над людьми

Заключённые выстраивались лицом к зданию с воротами, где на балюстраде возвышался станковый пулемёт, готовый в любой момент открыть огонь.

Перед их глазами — оконные проёмы бункера, из которых доносились стоны пытаемых. Каждый знал: завтра это может быть он.

Публичные казни и пытки

На «Аппельплатце» проводились публичные пытки и казни как часть системы террора.

Полуголых узников публично стегали плетью.  Также их вешали на виселицах или крюках прямо перед строем — во время переклички, под взглядами тысяч товарищей.

Такие казни проводились за попытки бегства, участие в сопротивлении или «неповиновение».

Тела замученных оставляли висеть на несколько часов, а иногда и на сутки, чтобы служить жестоким предупреждением.

Заключённые обязаны были смотреть на повешенных, не отводя глаз, под угрозой наказания.

Специальные лагеря у плаца

Там, где позже появилась столовая для заключённых, после погромов 9–10 ноября 1938 года («Хрустальной ночи») был организован спецлагерь для десятков тысяч евреев, арестованных по всей Германии.

Менее чем через год эсэсовцы загнали тысячи поляков и евреев в палаточный лагерь, расположенный по другую сторону «Аппельплатца». 

Условия там были невыносимыми: холод, переполненность, болезни, голод.

Память о жертвах

О судьбе этих людей напоминают мемориальные плиты, установленные в 1955 году. Эти плиты — память о тех, кого не должны забыть.

Авторское фото.

Памятник на «Аппельплатц», состоящий из четырех металлических уголков и мемориальной плиты в центре, перед столовой.

Крематорий

Высокая труба крематория возвышалась над всеми зданиями лагеря. Для заключённых дым из неё стал символом смерти — одним из самых страшных воспоминаний.

Крематорий. Авторское фото.

До 1940 года тела погибших узников вывозили в городской крематорий Веймара.

Никакого прощания не было. Родственники получали лишь жестяную урну, которую городская администрация упаковывала в картонную коробку — за несколько марок.

Когда спустя несколько месяцев после начала Второй мировой войны число смертей достигло сотен в неделю, система оказалась перегружена. По распоряжению СС в лагере сначала установили передвижной крематорий.

В середине 1940 года построили стационарное здание с печами, изготовленными фирмой «Топф и сыновья» из Эрфурта.

Но и этого оказалось недостаточно. Осенью 1941 года, во время массовых расстрелов советских военнопленных, крематорий не справлялся с потоком тел. Поэтому здание расширили: под ним устроили подвал, само строение увеличили в размерах, в 1942 году установили новые печи — также от фирмы «Топф и сыновья». Эти печи позволяли сжигать тела без остановки, в круглосуточном режиме.

Пепел большинства убитых ссыпали в земляную воронку южнее вилл эсэсовцев. Позже десять таких же печей были установлены в «Освенциме» — как часть системы массового уничтожения.

Сегодня вход в крематорий проходит через двор паталого-анатомического отделения.

В боковой части здания находились жильё могильщиков, морг и два секционных кабинета. 

В паталого-анатомическом отделении у погибших выламывали зубы с золотыми коронками. Их тела использовали для приготовления анатомических препаратов.

Авторское фото.

Фото от 23 апреля 1945 г. на стене паталого-анатомического отделения.

Фото от 23 апреля 1945 г. на стене паталого-анатомического отделения: гора мёртвых тел во дворе крематория.

Выходя из паталого-анатомического отделения, попадаем в комнату хранения урн с прахом, которая располагается по соседству.

Из комнаты хранения урн с прахом входим в печное отделение.

Из печного отделения путь ведёт во двор крематория, огороженный деревянным частоколом.

Здесь долгое время стояла виселица.

Морг (помещение для временного хранения тел) крематория располагался в подвале здания крематория. Здесь временно хранились тела погибших узников до кремации.

На вделанных в стены морга крюках эсэсовцы задушили более тысячи человек.

Модель камеры для расстрела в затылок

Одноэтажная пристройка к крематорию изначально была построена как отхожее место. В 1960-х годах здесь установили копию камеры убийств, воссозданную по воспоминаниям бывшего узника. Оригинал находился за пределами лагеря и был уничтожен после войны.

Камера для расстрелов «в затылок» была частью скрупулёзно спланированной и систематически реализуемой преступной программы. Жертвами становились советские военнопленные, отобранные по политическим, национальным и социальным признакам.

Целью программы было уничтожение:

• государственных и партийных деятелей СССР,
• представителей интеллигенции,
• евреев.

Этих людей выявляли зондеркоманды охранной полиции, которые проводили «селекцию» в лагерях для военнопленных. После чего их направляли в ближайшие концентрационные лагеря — в том числе в «Бухенвальд» — для уничтожения.

Расстрелы советских военнопленных в «Бухенвальде» начались в 1941 году. Сначала их проводили на стрельбище военных заводов «Deutsche Ausrüstungswerke», расположенных восточнее лагерной ограды. Позже убийства перенесли в бывшую конюшню у подножия казарм СС.

Камера для расстрелов находилась в одном из помещений, имитировавшем врачебный кабинет.

Заключённых вводили по одному. Им предлагали стать под ростомер, как при медицинском осмотре. Ростомер был оборудован узкой щелью на уровне затылка, совпадавшей с прорезью в стене. Через эту двойную щель — в ростомере и в стене — эсэсовец стрелял жертве в затылок.

Такая конструкция позволяла точно нацелить выстрел и полностью исключала зрительный контакт с жертвой. Убийца не видел лица человека, которого расстреливал.

Процесс был отлажен как конвейер смерти.

Этот механизм убийства обслуживала специальная команда СС, находившаяся в постоянной готовности.

По показаниям начальника крематория, за одну ночь на сожжение поступало до 400 тел, доставляемых в специальных чанах.

Общее число убитых советских военнопленных в ходе этой программы уничтожения оценивается в 7–8 тысяч человек.

Авторская фото-видеоэкскурсия в одноэтажную пристройку к крематорию, где установили копию камеры расстрела в затылок, воссозданную по воспоминаниям бывшего узника.

При входе в помещение, справа видим тележку, в которую грузились тела расстрелянных, в последствии отправляемые на сжигание.

Далее, в проеме справа — модель помещения с ростомером, куда входила жертва якобы для измерения роста, где ее расстреливали в затылок. 

Пройдя в проем прямо, повернув голову налево, увидим модель имитируемого врачебного кабинета с небольшой экспозицией на столике.

 Модель помещения с ростомером.

Плакат на стене «врачебного кабинета».

Экспозиция с медицинским инвентарём того времени во «врачебном кабинете».

Пройдя далее и повернув направо, увидим место, откуда эсэсовец производил выстрел в затылок жертвы через щель в стене и ростомере.

Вид на противоположную от входа сторону помещения.

Вот в том числе и такую дичь из ее бесчисленного множества творили нелюди.

Небольшая реконструкция недалеко от крематория

Информационная табличка.

Вид со стороны крематория на ближнюю к лагерным воротам часть территории концлагеря

Мемориальная плита недалеко от крематория и вид с лева на право на территорию концлагеря, если стоять лицом к выходу

Текст на мемориальной плите переводится так:

«Никто не прощался с вами, никто не поставил крест или камень, но вы живёте, пока люди хранят память о вас.

Более чем 27 000 женщин и девушек из более чем 30 стран — узницам 1944 и 1945 годов в 27 внешних лагерях концлагеря «Бухенвальд», принуждённым к рабскому труду, жертвам национал‑социалистического насилия и «маршей смерти».

Non omnis moriar» («Не весь я умру» — лат., цитата из Горация, означающая, что память о людях продолжает жить).

«Дуб Гете»

В восточной части лагеря, между кухней для заключённых и прачечной, стоял старый дуб. На кадастральных картах Этерсбургского леса он был обозначен как «толстый дуб».

Авторское фото.

При сплошной вырубке леса для строительства концлагеря «Бухенвальд» эсэсовцы пощадили это дерево. Можно предположить, что определённую роль при этом сыграли их склонность придавать дубу символическое значение, а также природоохранные соображения.

Для заключённых дерево стало легендой. Они рассказывали друг другу, что именно здесь Иоганн Вольфганг Гёте встретил Шарлотту фон Штайн.

Для них этот дуб был частью нетронутой природы — редким островком жизни и воспоминанием о мире за пределами лагерной ограды концлагеря.

Во время бомбардировки военного завода «Deutsche Ausrüstungswerke» авиацией союзников в 1944 году одна из зажигательных бомб повредила дерево.
Вскоре после этого дуб был спилен — вместе с ним исчез и последний символ, напоминавший о мире, где есть место поэзии и любви.

Интересно, что ещё в мае 1939 года, за несколько месяцев до начала Второй мировой войны, эмигрировавший писатель Йозеф Рот посвятил свои последние строки истории дуба в «Бухенвальде». Он писал с горькой иронией:

«Воистину ложные слухи распространяются о концлагере «Бухенвальд», прямо-таки страшные сказки. И кажется, настало время сказать об этом правду. Насколько мне известно, к дубу, под которым Гёте сидел с госпожой фон Штайн, не был привязан ни один из обитателей концлагеря. Скорее — к другим дубам, которых немало в этом лесу».

Эти слова, написанные до начала войны, звучат сегодня как пророческая ирония. Рот не мог знать, что вскоре это место станет символом не поэзии, а уничтожения — и что даже дуб, связанный с памятью о любви, не переживёт «Бухенвальд».

Дезинфекционный блок

Здание с плоской крышей, расположенное рядом с трёхэтажным складом, было построено в 1942 году.

Авторское фото дезинфекционного блока: небольшое белое здание с серой крышей справа от здания склада.

В самый разгар войны эсэсовцы перестроили «Бухенвальд» в перевалочный пункт для десятков тысяч людей, которых планировалось направить на работу в немецкую военную промышленность.

В системе лагерей и гетто царили нищета, перенаселённость и заразные болезни. Поезда с узниками, предназначенными для рабского труда, могли стать очагом эпидемий — сыпного и брюшного тифа, дизентерии.

Чтобы избежать распространения инфекций, в одном из зданий организовали баню для вновь прибывших и дезинфекционное отделение. Эсэсовцы называли его также камерой обеззараживания — выражением, которое в других лагерях означало уничтожение людей.

Многие евреи, синти и рома, доставленные из «Освенцима», испытывали смертельный страх, входя в это здание.  Однако в «Бухенвальде» не было газовых камер для уничтожения узников. Камеры, находившиеся в восточной части здания (сегодня она остеклена), использовались исключительно для дезинфекции одежды паром и формалином.

Дезинфекционный блок работал непрерывно в последние годы войны, служа шлюзом для тысяч людей, привозимых эшелонами из Украины, Польши и Западной Европы.

Проектная пропускная способность составляла от 35 до 50 человек за один заход.

В общей сложности через блок прошли более 100 000 человек.

Часто узников временно размещали большими группами перед входом в дезинфекционный блок. Измождённые многодневной перевозкой, голодные и больные, они подвергались бездушной и унизительной процедуре: их заставляли раздеться догола, остригали наголо, а затем погружали в едкий дезинфекционный раствор.

Тех, кто прошёл через это преддверие лагеря, гнали по подземному ходу в голом виде в здание склада — туда, где процесс лишения человеческого облика продолжался: регистрация, присвоение номера, выдача лагерной формы.

Постоянная художественная выставка

С начала 1960-х годов здание бывшего дезинфекционного отделения используется как музей. Более двадцати лет здесь размещалась выставка, посвящённая истории концентрационного лагеря.

В 1990 году после капитального ремонта в здании был открыт Музей изобразительных искусств. В феврале 1998 года здесь открылась постоянная выставка под названием «Средства выжить» — это свидетельства, произведения искусства и художественные интерпретации памяти о лагере.

Наряду с исторической экспозицией в здании склада, где представлены документы и фотографии, художественная выставка предлагает иной взгляд на трагическое прошлое — через призму творчества.

На первом этаже в пространстве площадью более 300 квадратных метров размещено около 300 рисунков, картин, графических работ и коллажей, созданных 37 художниками. Большинство экспонатов входят в коллекцию мемориала.

Авторское фото.

Выставка построена хронологически: она начинается с произведений, созданных непосредственно в лагере, — это редкие свидетельства сопротивления через искусство. Далее представлены работы выживших узников, созданные уже после освобождения, — личные переживания, воспоминания, попытки осмыслить пережитое.

В двух смежных залах размещена часть экспозиции, посвящённая современному искусству. Здесь художники XXI века обращаются к теме лагеря, интерпретируя её с позиций сегодняшнего дня — через метафоры, символы и новые медиа.

В подвале бывшего дезинфекционного блока регулярно проходят временные тематические выставки, дополняющие основную экспозицию. Это пространство используется для диалога с современной культурой, образования и памяти.

Авторское фото.

Выставка «Средства выжить» — не просто коллекция картин. Это попытка понять, как искусство помогает пережить немыслимое, сохранить человеческое в нечеловеческих условиях и передать память следующим поколениям.

Здание вещевого склада

Подойдя к зданию вещевого склада — крупнейшему из сохранившихся сооружений бывшего концентрационного лагеря Бухенвальд — вы оказываетесь перед строением, которое играло ключевую роль в системе лагеря.

Авторское фото.

Информационная табличка.

Построенное ещё до начала Второй мировой войны, оно изначально предназначалось для хранения имущества и снабжения лагеря. 

На трёх этажах размещались:

• склад инвентаря,
• склад одежды для узников,
• хранилище личных вещей, изъятых у заключённых.

Похожие складские постройки существовали во всех крупных концентрационных лагерях.

Конфискация под видом «сдачи»

Сразу после прибытия в лагерь у узников отбирали всё имущество — гражданскую одежду, обувь, личные вещи и помещали это в здании склада. Эту процедуру формально называли «сдачей движимого имущества», будто речь шла о временном хранении. На деле это была принудительная конфискация — систематическое, документированное ограбление людей, лишённых прав и свобод.

Никаких гарантий возврата не существовало. Большинство вещей никогда не возвращалось, особенно если человек погибал в лагере.

Что давали взамен?

Взамен личных вещей заключённому выдавали минимальный набор:

• металлическую миску и ложку,
• деревянные башмаки (эшафоты),
• арестантскую униформу.

Первые узники Бухенвальда получали поношенную одежду — в том числе гражданскую одежду погибших заключённых. Позднее СС ввели единый образец лагерной одежды — с бело-голубыми полосами, ставший символом концлагерей.

Однако эта одежда не защищала в зимнюю пору от холода во время работы под открытым небом. Многие заболевали воспалением лёгких, обмораживали руки и ноги, погибали от переохлаждения.

Каждому новоприбывшему также выдавались две цветные нашивки и лоскуток с номером, которые он обязан был пришить к куртке и брюкам. Цвет нашивок обозначал категорию заключённого: политический, еврей, «асоциальный», военнопленный и другие. Номер заменял имя — человек становился цифрой в системе подавления.

Сегодня

Сегодня в здании склада размещена постоянная выставка, посвящённая истории советского спецлагеря №2, который действовал на территории Бухенвальда с 1945 по 1950 год под управлением НКВД. 

50-й блок (институт сыворотки против сыпного тифа)

Поначалу барачный лагерь занимал территорию только до здания склада. 

Авторское фото. Позади торцевая часть здания склада.

Информационная табличка.

В 50‑м блоке — последнем из 15 каменных двухэтажных зданий — узники были впервые размещены поздней осенью 1939 года. В течение нескольких последующих лет здесь содержались польские заключённые.

В середине 1943 года по приказу СС блок был переоборудован, обнесён колючей проволокой и снабжён отдельным входом.

С августа 1943 года здесь размещался центральный институт сыпного тифа и вирусологии войск СС.

Уже задолго до этого в «Бухенвальде» началось систематическое проведение медицинских экспериментов на людях. Начиная с 1942 года в 46‑м блоке, на другом конце нижнего ряда бараков, находилось экспериментальное отделение.

В планировании и проведении медицинских экспериментов участвовали Вермахт, фармацевтическая промышленность и здравоохранительные учреждения рейха.

Для изучения эффективности различных вакцин заключённым подкожно вводилась заражённая кровь. Некоторые узники использовались в качестве живой питательной среды для возбудителей болезней. Спектр экспериментов постоянно расширялся.

Оценка результатов осуществлялась в 50‑м блоке. Специально для этого эсэсовцы оборудовали лабораторию для приезжих специалистов. Здесь же небольшая группа заключённых занималась изготовлением сыворотки против сыпного тифа по заказу боевых подразделений СС.

Даже скудные документы, сохранившиеся до наших дней, позволяют утверждать, что в «Бухенвальде» эсэсовцы использовали для проведения экспериментов на людях значительно больше 1000 заключённых.

Отделение для экспериментов считалось местом, сулящим верную смерть. Узники, покинувшие его живыми, оставались навсегда искалеченными. Некоторые из них умерщвлялись позже с целью получения сравнительного материала для заказчиков. Точное число жертв установить так и не удалось.

Еврейский мемориальный памятник

22‑й блок представлял собой деревянный барак, от которого после расформирования лагеря в начале 1950‑х годов сохранились лишь очертания фундамента. В 1993 году на этом месте, в память об 11 тысячах погибших в «Бухенвальде» евреях и 6 миллионах жертв Шоа (то есть Холокоста — в переводе с иврита), был установлен еврейский мемориальный памятник.

22‑й барак, так называемый «еврейский блок», стал символом этой части трагедии. Преследование евреев началось ещё в предвоенном 1938 году, когда национал-социалисты после бойкота и изоляции перешли к их истреблению самыми жестокими методами. В то время «Бухенвальд» использовался в основном как лагерь для политических противников режима, а также содержал членов секты «Свидетели Иеговы», уголовников, так называемых асоциальных элементов и гомосексуалистов.

С началом массовых гонений в концлагеря были брошены тысячи евреев, виновных лишь в своём происхождении. Среди них были известные личности — учёные, деятели искусств, политики. В невыносимой тесноте изолированных блоков они влачили жалкое существование изгоев концлагеря. Именно их чаще всего направляли на самые тяжёлые работы: в каменоломни, на перевозку камней, уборку туалетов и переноску трупов.

Именно против евреев был направлен особый террор, который постепенно перерос в систематическое истребление. Весной 1942 года эсэсовцы уничтожили многих из них в газовой камере тюрьмы для смертников «Беренбург». Остальных в том же году перевели в «Освенцим». Только в 22‑м бараке ещё оставались еврейские заключённые.

В последний год войны в «Бухенвальд» эшелон за эшелоном начали прибывать еврейские мужчины и женщины из лагерей, эвакуируемых с востока, — общим числом более 50 000 человек. Многие из них были направлены во внешние отделения, где их заставляли рыть подземные штольни и сооружать бункеры. А неспособные к работе были обречены на мучительную смерть или немедленное уничтожение.

Когда в апреле 1945 года эсэсовцы приступили к эвакуации лагеря, они в первую очередь отправляли в «марши смерти» евреев. Лишь около 3000 из них дожили до освобождения «Бухенвальда» 11 апреля 1945 года.

Малый лагерь

Территория позади крайнего ряда бараков в течение многих десятилетий находилась в запущении и была почти забыта. Даже в ходе тщательных работ по расчистке местности и археологических раскопок, проведённых в начале 1990-х годов, удалось обнаружить лишь фрагменты зданий, остатки дорожек и фундаменты большого туалета.

Даже сегодня они дают представление о том, какой примитивностью и недолговечностью отличались постройки так называемого малого лагеря.

Он был возведён в качестве карантинного лагеря в 1942 году по приказу сверху. В течение всего лишь нескольких недель под надзором СС на утоптанном глинистом грунте были установлены 12 вермахтовских конюшен без единого окна. Каждая длиной в 40 метров и шириной в 10 метров.

Внутри слева и справа от узкого центрального прохода по всей длине были сооружены похожие на стеллажи отсеки из неотёсанного дерева.

Первый этаж этих лежанок проходил над самым полом, а четвёртый — находился почти под потолком. Каждая конюшня изначально была рассчитана примерно на 50 лошадей. В «Бухенвальде» в них было размещено в среднем по тысяче, а порой до 2000 заключённых.

Когда в 1944 году и этих помещений стало не хватать, возле них было разбито 5 больших палаток. Малый лагерь, отдалённый от главного лагеря колючей проволокой, использовался для отбора рабочей силы на принудительные работы.

Уже через несколько недель пребывания в нём большинство заключённых переводилось во внешнее отделение. Однако и этого короткого времени хватало для приведения узников в шоковое состояние. Голод, грязь, отчаянная борьба за выживание были основными спутниками узников этого самого убогого квартала бухенвальдского барачного города.

В начале 1945 года малый лагерь с его более чем 10000 заключённых превратился в место массового вымирания. Эсэсовцы тысячами запихивали в бараки конюшни полностью обессиленных евреев, прибывавших бесконечным потоком с востока.

За менее чем 100 дней до освобождения лагеря здесь умерло более 5000 человек. Условия содержания и нечеловеческое обращение привели к тому, что многие заключённые не выдерживали и погибали от истощения и болезней.

Санчасть для узников

Из‑за тяжёлой работы, голода и постоянной нехватки воды в концлагере всегда было много больных. Большинство узников страдало от паразитов, болело туберкулёзом или имело открытые раны. В лагере свирепствовал авитаминоз.

Однако обращаться за помощью в санчасть рисковали лишь те, чьи силы были на исходе, либо заключённые, занимавшие привилегированное положение. Никто точно не знал, ожидает ли его здесь спасение или смерть, поскольку уничтожение больных повсеместно практиковалось, начиная с 1941 года.

Уже в предшествующие годы лозунг СС «В этом лагере люди либо здоровы, либо мертвы» вселял страх. Эти слова приписываются первому коменданту лагеря.

Устройство санчасти для узников тянулось несколько лет, да и врачи‑эсэсовцы практически не проявляли к этому никакого интереса. Здесь постоянно испытывался недостаток в медикаментах, перевязочном материале и медицинском оборудовании.

А то, что в конечном итоге санчасть включала в себя 6 отчасти каменных, однако бедно оснащённых бараков, объясняется только постоянными требованиями санитаров, которыми были в основном политические заключённые без какого‑либо медицинского образования.

Лишь позднее эсэсовцы разрешили работать в санчасти врачам из числа заключённых. Поэтому до самых последних дней лагеря территория вокруг больничных и операционных бараков, напоминавшая зелёный парк, оставалась обманчивой идиллией, прикрывавшей селекцию непригодных, страдания и смерть.

Памятник синти и рома

В концлагере постоянно практиковался перевод узников из одного барака в другой. Так, в 14-м блоке в разные годы размещались члены секты «Свидетели Иеговы», евреи, голландцы и французы.

В первую военную зиму 1939–1940 годов в этот и соседний 15-й барак были помещены рома, доставленные из Австрии, которые в течение многих поколений проживали в Бургенленде. Их арест незадолго до начала войны был назван «профилактической мерой борьбы с цыганским бичом». В живых остались лишь немногие. Треть арестованных погибла в «Бухенвальде» зимой 1939–1940 годов, остальные — позже — в концлагере «Маутхаузен», где их заставляли работать в каменоломнях до полной потери сил.

Называли этих людей «цыганами», но в те годы это слово означало не этническую принадлежность, а повод для расистских гонений, заключения в лагеря и смерть.

Первые синти были доставлены в «Бухенвальд» ещё в 1937 году. После массовых арестов в июне 1938 года их число возросло до нескольких сотен. Многие из них не перенесли ежедневных истязаний и бесчеловечного труда.

После того как за год до окончания войны был расформирован так называемый «цыганский лагерь» в «Освенциме», в «Бухенвальд» было переведено ещё более 2000 синти и рома. В сентябре 1944 года эсэсовцы отправили обратно в «Освенцим» 200 подростков из числа синти и рома и истребили их в газовых камерах.

А из тех, кто таскал камни и рыл штольни во внешних отделениях, выжили лишь немногие.

Памятник, воздвигнутый в 1995 году на месте бывшего 14-го барака, напоминает о геноциде, жертвами которого стали синти и рома.

Блок № 7 (лагерь для советских военнопленных)

С 1941 года барак № 7 входил в состав построенного в «Бухенвальде» лагеря для советских военнопленных. В течение многих лет он использовался в качестве санчасти, где умерли сотни советских пленных.

Среди иностранных заключённых военнопленные занимали особое положение. Формально они находились в плену у Вермахта, однако последний передавал их в распоряжение войск СС — либо для истребления, либо в качестве рабочей силы в концлагеря.

18 октября 1941 года в «Бухенвальд» были доставлены 2000 советских военнопленных из лагеря «Витцендорф» под Гамбургом. Они находились в столь жалком состоянии, что многие узники «Бухенвальда» впервые пошли на открытое неповиновение приказам эсэсовцев и стихийно собрали для прибывших всё, что у них было съедобного.

Шесть бараков на западной границе концлагеря были огорожены колючей проволокой и снабжены табличками с указанием, что здесь находится лагерь для военнопленных.

Вскоре после этого советских военнопленных начали направлять на самые тяжёлые работы. Из‑за болезней, уничтожения и переводов в другие лагеря их число сократилось примерно до восьмисот человек.

Лагерь для военнопленных, в который с января 1942 года входили блоки № 1, 7 и 13, просуществовал до апреля 1945 года. 10 апреля, за день до освобождения «Бухенвальда», эсэсовцы отправили узников этого лагеря в «марш смерти».

Блок № 8

Некоторые бараки лагеря не использовались для размещения заключённых. Например, блок № 2, расположенный в первом ряду перед «Аппельплатцем», был отведён под патологическое отделение.

Блок № 5 находился в зоне внутренней администрации и служил отделом рабочей статистики и арестантской канцелярией.

Помимо этого, существовали бараки, предназначенные для определённых групп узников. Барак для несовершеннолетних появился довольно поздно, хотя ещё в начале войны гестапо начало привозить в «Бухенвальд» молодых поляков, евреев, синти и рома. До этого они вынуждены были жить и работать вместе со взрослыми мужчинами.

Многие подростки выжили только благодаря помощи политзаключённых, которые присматривали за ними, устраивали на более лёгкие работы или обучали профессии каменщика. С 1942 года в лагерь начали доставлять всё больше молодых людей. Сначала это были подростки из Польши, Беларуси, России и Украины, угнанные на принудительные работы, а позже — евреи, синти и рома, переправленные из «Освенцима».

К концу существования «Бухенвальда» каждый третий узник был моложе 20 лет. В июле 1943 года старосте лагеря удалось добиться отдельного размещения 160 русских и украинских подростков в блоке № 8 — бывшем инфекционном изоляторе.

Хотя в блок № 8 в июле 1943 года официально было переведено 160 русских и украинских подростков, это не исключает присутствия среди них подростков из Беларуси. Проблема в том, что национальная принадлежность в документах лагеря фиксировалась не всегда точно — многих белорусов могли записать как «русских» или «восточных рабочих» (Ostarbeiter), особенно если они прибыли из приграничных районов.

В 1944 году сюда же перевели еврейских и польских детей.

Выжить многим из них помогли заключённые, работавшие в этом блоке под руководством старост Франца Лейтнера и Вильгельма Хаммана. В последние месяцы жизни лагеря был создан второй детский блок — в бараке № 66 малого лагеря.

Общее число спасённых детей и подростков составило 904 человека. Самому младшему из них было всего 4 года.

Столовая для заключенных

Единственный способ скрасить нищенское существование в лагере чем-то особенным именовался понятием «достать». Под этим подразумевались контрабанда, обмен, торговля или просто кража. Важную роль при этом играли небольшие денежные суммы, которые отдельные группы заключённых могли получать банковскими переводами. Однако деньгами ведали эсэсовцы, которые выжимали их из узников или вовсе отказывали в выплате.

Авторское фото. Позади столовой виднеется ближняя левая сторожевая башня.

На фото с лева на право, находясь спиной к зданию столовой: лагерные ворота, ближняя правая сторожевая башня, крематорий.

Информационная табличка.

В так называемой лагерной столовой эсэсовцы торговали купленными по дешёвке или произведёнными в лагере товарами и продуктами. Хлеба и фруктов здесь не было. Зато продавались такие непривычные продукты, как овощная колбаса или викингский салат, иногда — картофельный салат и бульонные кубики, а порой даже эрзац-табак и сигареты. Помимо этого в продаже имелись паста из моллюсков, зубная паста, шнурки, подтяжки и кнопки-застёжки.

За покупками от каждого барака направлялся один человек. Сохранившееся до настоящего времени здание столовой было открыто в 1941 году.

В целях повышения производительности труда СС отпечатала в 1943 году талоны с формальной денежной стоимостью на приобретение в столовой товаров и продуктов. Для большинства узников, боровшихся за выживание и не имевших никаких привилегий, эти так называемые премии, дававшие также право на посещение открытого специально для этой цели борделя, были цинизмом чистой воды.

В подвале здания столовой размещалась временная химическая лаборатория. Среди прочего, в ней изготовлялось мыло. Помимо этого, рабочие команды тайно готовили здесь бутылки с зажигательной смесью для нужд борцов сопротивления и проводили эксперименты с самодельными гранатами.

Памятник на «Аппельплатц»

В пятницу 13 апреля 1945 года, через два дня после освобождения, командование лагерем официально взяла на себя армия Соединённых Штатов Америки.

Авторское фото. За памятником находится столовая и ближняя левая сторожевая башня.

Хаос в закрывающемся лагере массового уничтожения всё ещё ощущался на каждом шагу. Сотни освобождённых узников были настолько истощены, что даже быстрая медицинская помощь не могла спасти их.

Ежедневно во дворе крематория возвышались штабели мёртвых тел — одни кожа да кости. Гибель заключённых продолжалась ещё несколько дней.

Фотографии малого лагеря, истощённых до предела людей, сваленных в горы тел, медицинских препаратов СС, дублёной человеческой кожи и засушенных голов заполнили страницы газет мировой печати. Итог совершённых преступлений — 50 тысяч погибших.

Через неделю после освобождения узники установили на «Аппельплатц» деревянный обелиск. Сегодня его размеры отмечены металлическими уголками на мемориальной плите.

19 апреля 1945 года состоялась последняя поверка. Её организовал Международный лагерный комитет, состоявший в основном из коммунистов. Выжившие почтили память жертв и поблагодарили союзные войска за освобождение. Они поклялись уничтожить нацизм вместе с его корнями и утвердить на земле мир и свободу.

«Неполный земной час. Мы верили в то, что всё совершенно изменилось», — вспоминал впоследствии Жан Амери, австрийский писатель и философ, прошедший «Освенцим», «Бухенвальд» и «Берген-Бельзен».

Об этой торжественной поверке напоминает мемориальная плита с аббревиатурой К. Л. Б. — концентрационный лагерь «Бухенвальд». На этой плите, постоянно подогретой до температуры человеческого тела, начертаны имена наций и народностей, представители которых стали жертвами «Бухенвальда».

Второе слово снизу в нижнем правом углу мемориальной плиты: Weißrussen — Белорусы.

Лесное кладбище советского спецлагеря № 2

Кресты и надгробные камни, установленные в 1990 году на окраине леса, позади здания склада, напоминают о жертвах советского спецлагеря.

В 1995 году эта зона была расчищена, обнесена забором и превращена в лесное кладбище.

Могилы, в которых захоронено по 5–6 погибших, помечены металлическими стелами. Вход на второе кладбище находится позади железнодорожной станции.

Так называемый спецлагерь № 2 был создан в августе 1945 года. Он был одним из 10 лагерей и трёх тюрем, открытых в советской зоне и использовавшихся оккупационными властями для содержания арестованных немцев. С августа 1945 года по февраль 1950 года в бараках «Бухенвальда» отбывали заключение в общей сложности 28 455 человек. Среди заключённых преобладали мужчины; кроме того, здесь находились около тысячи женщин, подростки и иностранцы.

Многие из них в той или иной степени были связаны с национал‑социалистическим режимом: они занимали различные государственные или партийные должности на местном уровне. Сюда же доставляли людей, арестованных по произволу, ошибочно или на основании неподтверждённых данных. Проверка обоснованности заключения и выяснение личной вины узников были скорее исключением, чем правилом. В обращении с заключёнными господствовали произвол и пренебрежение.

Но, во‑первых, я так полагаю, произвол был далеко не такого уровня, как тот, который был в 1937–1945 годах при этих заключённых‑нацистах или их единомышленниках, которые не оказались здесь в качестве заключённых. А во‑вторых, попали они сюда не за свою национальную принадлежность, а за конкретные дела. Конечно же, к сожалению, были и невиновные, но в целом… На мой взгляд, «Бухенвальд» 1937–1945 годов и «Бухенвальд» 1945–1950 годов — это две совсем несравненно разные вещи.

Контакты с родными и близкими были полностью запрещены. Узники лагеря страдали от грязи, голода и холода, а также от вынужденного бездействия. Зачастую физическое изнеможение усугублялось депрессией. Сокращение рациона питания зимой 1946-1947 годов вызвало массовую гибель заключенных.

В соответствии с советскими документами в спецлагере №2 погибло 7113 человек. Их тела хоронили в общих могилах. Родные и близкие не получали сообщений о смерти.

Авторское фото: Вход на лесное кладбище советского спецлагеря № 2 в дальней стороне территории лагеря.

Тут же, рядом с захоронениями (которые появились позже) проходил маршрут часовых караула СС.

Постоянная выставка, посвященная истории советского спецлагеря № 2

В непосредственной близости от лесного кладбища расположено здание вещевого склада с постоянной экспозицией, рассказывающей об истории советского спецлагеря № 2. Экспозиция была открыта в мае 1997 года.

Четыре раздела экспозиции посвящены таким темам, как создание спецлагеря на территории советской оккупационной зоны, структура спецлагеря № 2, условия жизни в нём, а также причины расформирования лагеря в начале 1950 года.

В число экспонатов входят 19 биографий, отражающих различные судьбы узников Бухенвальда в послевоенный период. Эпилог экспозиции касается проблемы замалчивания исторических фактов в течение нескольких десятилетий существования ГДР.

«Мемориальный памятник в Бухенвальде»

Недалеко от вершины горы Эттерсберг, высота которой составляет 478 метров, расположен мемориальный памятник жертвам «Бухенвальда». Он стоит на месте башни Бисмарка, взорванной в мае 1949 года. В трёх воронкообразных рвах, находившихся южнее башни, в марте–апреле 1945 года по приказу СС были погребены тела убитых заключённых. Сама башня служила складом для урн с человеческим прахом. В конце апреля 1945 года здесь возникло кладбище — могилы более 400 заключённых, умерших после освобождения, а также прах из 1286 урн.

Это место захоронения, включая два захоронения во рвах, в первые послевоенные годы превратилось в рощу памяти неизвестным жертвам концентрационного лагеря. В 1947 году здесь прошло первое международное памятное торжество. В это время ещё существовал советский спецлагерь № 2. Но и после его закрытия в 1950 году бывшие лагерные постройки продолжали играть лишь второстепенную роль. Большинство зданий было снесено. Место исторической памяти уменьшилось до символических фрагментов. В то же время рощу памяти «Бухенвальд» и захоронение почти 5000 заключённых должен был заменить мемориальный памятник, преодолевающий и переосмысливающий прошлое.

Самый большой мемориальный памятник концлагерю на территории Германии строился с 1954 по 1958 год на южном склоне горы Эттерсберг. Он был спроектирован группой молодых архитекторов, выигравших конкурс. В его создании участвовали известные скульпторы: Ганс Кис, Рене Грец, Вальдемар Гржимек и Фриц Кремер. Монументальное сооружение направляет посетителей по предписанному пути — вниз по склону к массовым захоронениям, по дороге народов к мемориальной площади с 50-метровой колокольней. Интерпретируя страдания и смерть узников концлагеря как борьбу и победу, архитекторы использовали распространённый в христианской традиции мотив Воскресения. Задачу воплотить эту сущность в пластике получил Фриц Кремер. Язык образов этого монумента подчёркивает стремление учредителей памятника закрепить своё понимание истории и создать мемориальный комплекс на века.

Постоянная выставка об истории мемориала

Между специально для посетителей созданной автостоянкой и началом мемориальной дороги в 1970 году в качестве подготовки к массовым мероприятиям был построен большой санузел. Его использовали лишь изредка, а вскоре и вообще перестали им пользоваться. В ходе реконструкции мемориала он был перестроен под выставочное помещение. С 1999 года здесь находится постоянная выставка об истории мемориала. Её рассказ начинается с освобождения концентрационного лагеря, продолжается основанием Национального мемориального комплекса 14 сентября 1958 года и заканчивается анализом политически предписываемой исторической культуры, десятилетиями по-своему трактовавшей это место и ограничивавшей информацию о нём. Эту выставку следует посетить каждому, кто хочет узнать о создании памятника, о символическом восприятии этого места, об изучении истории и, прежде всего, о её функционализации.

Заключение

Итак, наша экскурсия подошла к концу. Напоследок приведу свидетельства моей покойной бабули 1936 года рождения о нацистских зверствах в оккупированной деревне под Витебском, где она жила во время войны. В 7–8-летнем возрасте ей довелось наблюдать, как нацисты привязали за руки и ноги к двум лошадям местную учительницу и разорвали её пополам. И ещё одно зверство, участвовать в котором заставили мою бабулю и её односельчан. Около специально вырытой ямы поставили толпу евреев и расстреляли их из автомата. Когда расстрелянные люди попадали в яму, местным деревенским жителям их приказали засыпать. В яме были как убитые, так и раненые. Яму засыпали небольшим слоем земли, из которого выглядывали окровавленные части шевелящихся человеческих тел, раздавались стоны. Земля пропиталась кровью. И эту кровавую кашу нацисты приказали местным, в том числе и моей бабушке, которая тогда была семилетним ребёнком, трамбовать ногами. Это всё моя бабуля рассказывала мне, обхватив свою голову руками, со словами: «Не дай Бог тебе пережить то, что мне довелось».

Хотелось бы поблагодарить моего покойного деда и миллионы его соотечественников того военного времени за то, что они освободили нашу страну, да и весь мир от нацистской нечисти, которая творила различные зверства и откровенную бесовщину (промышленность по уничтожению людей, разборка человеческого тела на материалы для продукции, засушенные головы на сувениры, кошельки из человеческой кожи и т. д.), главным образом, на оккупированных советских территориях.

И, конечно же, слава и благодарение Богу, что Он дал нам эту победу! Не зря начало переговоров о капитуляции в Реймсе пришлось на 6 мая — Пасху — праздник победы жизни над смертью, добра над злом. Также это был день памяти святого великомученика Георгия Победоносца — небесного покровителя воинов, в честь которого был крещён маршал победы — Георгий Жуков. День Победы же пришёлся на светлую среду — третий день Пасхальной недели.

Всем мира и хорошей каденции!